Главная > О Маршаке

Карасев Н.П. Годы и встречи.
Л., "Лениздат", 1973. С. 72-76.

Н. Карасев

С.Я. Маршак

Пересекаю Дворцовую площадь и вижу: за каким-то высоким гражданином гонится стайка мальчишек. Догнав его, они пытаются отнять у него портфель.

Что это? Грабеж среди бела дня? Но мальчишки в красных пионерских галстуках совсем не похожи на грабителей. Да и "пострадавший" что-то уж очень добродушно объясняется со своими преследователями. Подхожу ближе. И узнаю высокого человека. Маршак!

- Вы что же это обижаете Самуила Яковлевича? - с напускной строгостью обращаюсь я к ребятам.

- А мы вовсе не обижаем. Мы помогаем... - весело отвечает мне рыжеватый паренек, тот самый, который завладел тяжелым портфелем писателя.

- Это мои друзья, - вступается за ребят Маршак.

- Ну, если друзья, тогда давайте снимемся...

К сожалению, у меня не сохранилась та фотография. Но с тех пор мне еще не раз удавалось снимать писателя, а главное - встречаться и беседовать с ним.

Маршак жил всегда удивительно напряженной жизнью. Издательства и редакции журналов буквально заваливали его работой. А он, деликатный, не умел отказать в просьбах и принимал заказ за заказом. А потом трудился до изнеможения. Он не признавал пассивного отдыха. Однажды, спросив Маршака, отдыхает ли он когда-либо, я услышал:

- Да... за письменным столом.

Маршака всегда окружали люди. Он и сам стремился к ним, вдохновенно читал им свои стихи и переводы, короткие рассказы, беседовал о мастерстве, выступал с воспоминаниями о Горьком, Качалове, Стасове...

Его можно было видеть и в рабочем клубе, и в школе, во Дворце пионеров и в воинских частях, лишь изредка уезжал он в Детское Село (ныне Пушкин) к брату, известному писателю М Ильину (Илье Яковлевичу Маршаку), автору многих популярных книг из области химии, физики, археологии, ботаники.

В одной из своих статей Маршак писал:

"У каждой книги своя судьба, своя долгота века.

Есть книжки-однодневки, и есть книги, которые переходят от поколения к поколению".

К книгам, переходящим от поколения к поколению, принадлежат и книги самого Маршака. Круг его читателей огромен. Он писал для людей разного возраста. Помню, какие длиннейшие очереди выстраивались за его автографами. Каким бы усталым Маршак ни был, он после встречи со своими маленькими друзьями подсаживался к столу и писал им что-нибудь на память. Случалось, что у ребят не было под рукой его книг, тогда в ход пускались листки из тетрадей, и Самуил Яковлевич, узнав имя и фамилию хозяина такого листка, писал ласковые, идущие от сердца пожелания. Иногда надписи были шутливого характера. Так, приметив девочку, которая плакала потому, что у нее не нашлось даже листка бумаги, чтобы взять автограф писателя, он вытащил из портфеля одну из своих книг и, узнав имя школьницы, быстро написал: "Светлане-Светлячку от большого и страшного черного жука. С. Маршак".

На встречи с ребятами Маршак часто приносил свои книги. Сердечный и отзывчивый, он любил дарить их ребятам.

Большое внимание писатель оказывал юным поэтам. Слушая их робкие стихи, давал доброжелательные советы.

Переехав в Москву, он стал редко бывать в Ленинграде. Несколько лет мы не виделись. Но вот как-то, находясь в Москве, я позвонил Самуилу Яковлевичу и попросил разрешения навестить его. Только через неделю писатель назначил мне день и час свидания.

С.Я. Маршак. Фото Н. Карасева
С.Я. Маршак. Фото Н. Карасева.

И вот я у дверей его квартиры. Тут-то я узнал, почему так долго не принимал меня Маршак: он был болен. Несмотря на запрет врачей, Самуил Яковлевич продолжал работать и принимать посетителей. Да и сейчас у него кто-то был.

Ожидаю в соседней комнате, заставленной шкафами с книгами и нехитрыми, простыми подарками писателю от советских н зарубежных детей. Здесь и куклы, и мишки, и кошки - из дерева, пластилина, и фотографии. Своеобразный музей ребячьих работ.

Спустя несколько минут я вхожу в небольшой уютный кабинет. Маршак приподнимается с кресла, протягивает исхудалую руку.

На столе книги, письма, рукописи, большой чернильный прибор.

Маршак не забыл меня. У него удивительная память. Он помнит имена и фамилии даже учителей и товарищей по гимназии.

Посмотрев на меня, Самуил Яковлевич неожиданно спросил:

- Что, постарел я? Здорово сдал? Признавайтесь!

Я ушел от ответа:

- А вы, видно, как всегда, много работаете? Пора бы отдохнуть немного.

Маршак улыбается:

- Это верно. Но впереди так много работы, ведь еще не все сделано, а столько времени пропущено из-за болезни.

Он много курил и кашлял беспрестанно. Гора окурков в его пепельнице все росла и росла. Он просит рассказать о Ленинграде, о его друзьях, товарищах. Слушает с явным интересом и внимательно, не перебивая.

- А Москва как изменилась! - заговорил он. - Строительство идет колоссальное, и все равно мало, жилья многим еще не хватает. Город растет, растет и его население. - И он снова потянулся за сигаретой.

Во время беседы я сделал несколько снимков. Самуил Яковлевич похвалил мой аппарат:

- Безотказно работает "Киев", не правда ли?

Я согласился.

Маршак любил фотографию и разбирался в фотоаппаратуре. Он вспомнил знаменитого фотографа Карла Карловича Буллу.

- Это был отличный фотограф, мастер своего дела. Меня с ним Владимир Васильевич Стасов познакомил. Тогда аппараты были большие. - Самуил Яковлевич раскинул руки в стороны, показывая размеры. - Это сейчас, когда техника далеко шагнула, фотоаппараты стали чуть ли не в спичечный коробок, и снимки лучше.

Я скептически улыбнулся.

- Вы что, разве не согласны со мной?

- В отношении техники согласен, но вот качество работ в бытовых фотографиях еще плохое. Жалоб много.

Небольшая комната была полна дыма. Я не выдержал:

- Самуил Яковлевич, вы слишком много курите - и кашляете, вероятно, поэтому.

Ответ Маршака был неожиданным:

- Я и курю потому, что дым приглушает кашель.

Пока мы беседовали, часто звонил телефон. Это звонили из редакций, издательств, друзья. Писатель был нужен всем. А он был так болен.

Мне стало стыдно долее утомлять его своим присутствием, Я заторопился.

- Куда же вы бежите? Чай-то хоть допейте. - И он придвинул стакан и тарелочку с печеньем.

Опять звонки телефона. Я снова медленно обвожу взглядом его кабинет. Смотрю на рисунок В.В. Лебедева, на посмертную маску Пушкина, на письма, ожидающие ответа, на гранки будущих книг и, благодарный за прием, неохотно прощаюсь. Он неожиданно порывисто целует меня и, растроганный, машет рукой, говорит:

- Идите, приеду - увидимся!

Но он не приехал. Остались его книги и память о нем, о его любви к людям.

Система Orphus
При использовании материалов обязательна
активная ссылка на сайт http://s-marshak.ru/
Яндекс.Метрика